Публикации историков и краеведов Мурманской обл.
 

Государственный Архив Мурманской области

Experientia est optima magistra

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Публикации историков и краеведов Мурманской обл.

Государственный архив Мурманской области начинает публикацию статей историков и краеведов, чьи работы были основаны на документах Архивного фонда Мурманской области. Серия исторических статей, опубликованных в газете «Вечерний Мурманск была любезно предоставлена ее автором – мурманским журналистом, краеведом и частым гостем Государственного архива, Андреем Петровичем Кирошко.

 

Необходимое предисловие

Все представленные ниже материалы были написаны на основе документов, хранящихся в Государственном архиве Мурманской области. Помимо этого, использовались также материалы периодической печати 20-40 годов прошлого века из фондов Мурманской государственной областной универсальной научной библиотеки, а также документы и фотографии Мурманского областного краеведческого музея и музея УВД Мурманской области. В ряде случаев статистическую информацию автору предоставили в ЗАГСе города Мурманска. При изложении некоторых событий 1930-1940 годов использовались воспоминания очевидцев. Большую помощь автору также оказал бывший фотограф Мурманского торгового порта Юрий Геннадьевич Шумилкин, который сумел сохранить часть экспозиции музея порта после его ликвидации, в том числе и документы 1941-1945 годов. В частности, предоставил собственноручно написанные воспоминания вышкового наблюдателя МПВО Мурманска Михаила Жарникова.

Все материалы были опубликованы в газете «Вечерний Мурманск» в 2017-2018 годах. Автор убедительно просит не рассматривать эти заметки, как научное исследование истории Мурманска. Для этого у него не было ни времени на полноценное изучение и анализ источников, ни пространства для изложения. В основу публикаций положен принцип занимательности. События и факты, ввиду дефицита времени, подбирались выборочно и исключительно субъективно. Часто между материалами нет никакой связи, кроме места события – города Мурманска.

Последнее обстоятельство – отсутствие взаимосвязи между частями – позволят назвать цикл публикаций именно картинами из жизни Мурманска 1920-1940 годов. При этом автор старался передать содержание документов с фотографической точностью, сознательно устранившись от их комментариев, предоставляя судить об исторических фактах самому читателю. В какой мере ему это удалось сделать – судить не ему. Предложение от Государственного архива Мурманской области, разместить его публикации на сайте организации, подарило автору иллюзию того, что сделал он это все-таки неплохо.

Последнее обстоятельство – отсутствие взаимосвязи между частями – позволят назвать цикл публикаций именно картинами из жизни Мурманска 1920-1940 годов. При этом автор старался передать содержание документов с фотографической точностью, сознательно устранившись от их комментариев, предоставляя судить об исторических фактах самому читателю. В какой мере ему это удалось сделать – судить не ему. Предложение от Государственного архива Мурманской области, разместить его публикации на сайте организации, подарило автору иллюзию того, что сделал он это все-таки неплохо.

Андрей Кирошко

20.12.2018

 

20-е годы в цифрах и фактах

Мурманск 20-х годов - это не только эпидемия тифа, о которой рассказывала «Вечерка» 19 января, разборки служащих с револьверной пальбой и нехваткой всего необходимого, включая продовольствие. Медленно, но город развивался. Привлеченный разговорами и большими заработками, на Север ехал народ.

Медленно, но растем

Если в 1922 году в Мурманске насчитывалось около 4 тысяч жителей, то на 15 декабря 1924 года их было уже 6 282 человека (3 706 мужчин и 2 576 женщин). Такая точность в подсчетах была достигнута в результате проведенной переписи, итоги которой опубликовала тогда «Полярная правда». Ее небольшой материал любопытен тем, что помимо цифр в нем показана разбивка города по районам. Точнее, по поселкам. В Северный район входили Портовая Нахаловка, сам порт, а также вагоны и суда, которые активно использовались под жилье. Всего здесь обитало 2 073 человека. Скорее всего, речь шла о территории, которую сегодня ограничивают железнодорожные пути в районе вокзала с одной стороны и береговая линия Кольского залива - с другой. Правда, какая-то часть мурманчан жила вообще на воде, точнее, на судах, стоявших в акватории порта. Северный район был самым многолюдным. За ним по количеству жителей шел Северо-Восточный район, в который входили Железнодорожный и Верхнепортовый поселки. Их границей на севере был овраг у Губфинотдела. Видимо, это то место, где сейчас находится Центральный стадион профсоюзов. Тут проживало 1 796 человек. Далее шел Центральный район с 1 144 обитателями. Его границы - Торговая площадь на севере и База на юге. И наконец, в Южном районе (База и Базовская Нахаловка) жило 1 269 человек.

Беспошлинный торг

Уже по увеличению числа жителей видно, что Мурманск находился на подъеме. Это отмечает и «Полярная правда», подводя итоги 1924 года. Если в 1923 году городская электростанция работала на 50-60 процентов своих возможностей, то в 1924-м - уже на все 100. Грузооборот Мурманского порта резко увеличился. Это объясняется тем, что Мурманский Губисполком добился права беспошлинного ввоза иностранных товаров и смог убедить центральные органы власти передать мурманчанам из Архангельска один плавучий кран. Помимо этого увеличился вылов рыбы. Еще в 1923 году Госплан СССР признал Мурманск базой рыбных промыслов. А через год архангельские и мурманские рыбаки объединились в «Севгосрыбтрест». И вот в 1924 году портовики обработали 12 миллионов пудов грузов, рыбы было выловлено миллион пудов. Все это привело к более активной работе железной дороги. Увеличилась зарплата рабочих и служащих. В губернском центре восстановили старый и сделали новый водопровод, причем впервые в истории города удалось провести воду в дома.

Объедаемся?

В 1927 году Мурманск взял новый рубеж, о чем с гордостью сообщила «Полярная правда». Голодный 1920 год остался уже далеко позади. Через семь лет после него Мурманск стал городом, в котором жители питались лучше, чем в столице. По потреблению мяса, масла, чая, сахара он занимал тогда первое место среди 80 городов СССР. «Основными питательными элементами - белками, жирами и углеводами - организм мурманского жителя также обеспечивается вполне нормально и по количеству выше среднего для СССР», - пишет репортер Василий Алымов.

Эти данные подтверждают и сводки ОГПУ, в которых говорится об улучшении настроения горожан в связи с доставкой товаров первой необходимости. Правда, эти же сводки косвенно свидетельствуют о том, что далеко не всегда мурманчане могли позволить себе питаться «выше среднего уровня в СССР». Перебои с поставками продовольствия - явление в этот период нередкое. Купить то, что хочется и когда хочется, зачастую было нереально.

Журналист, плановик, заговорщик

На личности журналиста «Полярной правды» Василия Кондратьевича Алымова стоит остановиться подробнее. Василий Алымов - известный исследователь истории, культуры и быта саамов. В 1927 году он работал председателем областной плановой комиссии. В 1936-1938 годах был директором Мурманского краеведческого музея.

Статьи Алымова об истории Мурмана, коренных жителях Кольского края печатались в газетах, журналах, альманахах. Стоит отметить, что его работы отличались неподдельной любовью к Северу. Василий Кондратьевич изучал язык, уклад жизни саамов, их обычаи, составлял сборники устного творчества. Он был очарован этим народом настолько, что занимался его изучением все годы жизни в Мурманске. Но именно эта любовь к коренному населению Кольского Севера стала для него роковой. В 1938 году по обвинению в антисоветской деятельности арестовали более ста человек в Ловозере. Было сфабриковано дело о так называемом «саамском заговоре», в связи с чем 34 человека обвинили сначала во вредительстве, затем - в повстанческой деятельности, подрыве советских устоев, шпионаже и стремлении присоединиться к Финляндии. В жернова попал и Алымов. 22 октября 1938 года его расстреляли в Левашовской пустоши под Ленинградом, а вместе с ним погибли еще 14 фигурантов «саамского заговора».

Андрей КИРОШКО.

Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript


 

Утонченные гимназистки стали работать ликвидаторами

Не так давно пришлось мне обучать одного пожилого родственника азам компьютерной грамоты. Увы, с задачей я не справился. Случай этот я вспомнил, когда в Государственном архиве Мурманской области наткнулся на материалы комиссии по ликвидации неграмотности, работавшей в 20-30-е годы прошлого века. Можно по-разному относиться к достижениям СССР, но именно эта деятельность, без всякого сомнения, заслуживает только положительных оценок. Задача была архисложной, но при этом абсолютно необходимой. И к чести советской власти, к 1940 году в стране практически не осталось людей, не умеющих читать и писать. И Мурманск исключением здесь не был, хотя у нас ликвидация неграмотности имела свои особенности.

«Мы не рабы, рабы не мы»

Кампанию по ликвидации неграмотности можно разделить на два этапа. Первый начался в декабре 1919 года после издания декрета Совнаркома «О ликвидации безграмотности среди населения РСФСР». Продолжался он примерно до конца 20-х годов, когда стало ясно, что «азбучная» грамотность перестала отвечать потребностям хозяйственного и культурного переустройства страны. В 1930 году вводится всеобщее начальное образование.

В 1926 году среди лиц в возрасте от 9 до 49 лет грамотных было 56,6% (в 1920 году - 44,1%). Всего в 1917-1927 годах было обучено грамоте до 10 миллионов взрослых. Однако в целом СССР занимал по уровню грамотности 19-е место в Европе, уступая таким странам, как Турция и Португалия.

Лучше, чем у других

На этом фоне Мурманский округ Ленинградской области выглядел очень благополучно. По переписи населения 1926 года, в нем значилось всего 1506 человек неграмотных (5,6%). Причина такого отрыва от средних показателей по стране очевидна: флот, порт, судоремонт, железная дорога требуют большого количества грамотных людей. А Мурманск, где концентрировалась большая часть населения округа, в первой половине двадцатых - город главным образом морских специалистов и железнодорожников. Плюс официальные учреждения, где работать, будучи неграмотным, просто невозможно. Хотя прецеденты были. Иногда во главе какого-либо ведомства или отдела ставили надежного товарища, главным положительным качеством которого помимо наличия партбилета являлась ненависть к мировой буржуазии. И тогда на безграмотность руководителя закрывали глаза.

Точных цифр по Мурманску мы не имеем, но, скорее всего, не умеющих читать и писать здесь было очень мало. В округе же в целом обучить всех было очень сложно. «Сезонный промысел, требующий от населения постоянной смены местожительства, доходящей до кочевья, и тяжелый упорный труд промыслов, все это вместе ставит ликвидацию неграмотности в исключительно трудные условия, а часто делает совершенно невозможной», - говорится в докладе инструктора ликбеза Дорофеева.

Гимназистки кудрявые

ВЧК по ликвидации неграмотности, созданная еще в 1920 году, могла привлечь к работе любого имеющего необходимое образование. Отказаться от такого «предложения» никто не имел права. В Мурманске грамотных людей было немало, включая обладателей университетских дипломов. Но главным образом воз работы тянули бывшие гимназисты, точнее, гимназистки. И делали они это весьма успешно.

Официально учителя школ ликбеза назывались ликвидаторами. В документах так и значится: должность «ликвидатор». А рядом список из 15-20 «ликвидированных» неучей. В Мурманске барышни-ликвидаторы работали в порту, железнодорожных мастерских и даже в тюрьме. В последней, правда, они трудились, можно сказать, набегами. Мурманский домзак (официальное название тюрьмы в 20-х годах) - учреждение малопосещаемое, с небольшим, хотя и объединенным общими интересами населением. В архиве сохранилась докладная записка начальника этого учреждения, датированная 14 ноября 1927 года, в которой он указывает, что в связи с проведенной амнистией в домзаке осталось 33 заключенных, поэтому нет смысла содержать здесь ликпункт. По законам того времени ликпункт открывался, если в каком-либо месте было более 15 человек неграмотных. Получается, что указанное большинство из 33 заключенных было исключительно культурными и образованными людьми. Однако постоянная смена населения домзака приводила к тому, что ликвидаторы появлялись там снова и снова.

Пишем и говорим правильно

Принято считать, что ликбез давал только навыки чтения, письма и счета. Но это далеко не так. Вот перед нами отчет ликвидатора М. Вороновой (хотя она подписалась как преподаватель - видимо, и в ту пору слово «ликвидатор» тоже далеко не всем нравилось). Ей досталась группа из 25 человек, которых она разделила на две подгруппы - 20 малограмотных (умеющих только читать) и пятеро полностью неграмотных. У последних программа обучения была несложной: чтение по слогам, составление слов, списывание с доски, а высшим пилотажем считались диктанты. В математике изучались четыре основных действия в пределах сотни.

У малограмотных программа была более обширная и сложная. Она включала в себя начальные знания по математике, географии, естествознанию. В последнем разделе, например, изучались пар, вода и воздух и их свойства, человек «как рабочая машина», труд и отдых, питание и гигиена питания, дыхание и гигиена дыхания. В географии объяснялись такие понятия, как план и карта, страны света, карта нашей республики, ее реки, моря и железные дороги. В рамках программы по математике взрослые ученики овладевали сложением и вычитанием чисел любой величины, умножением и делением, навыками работы со счетами.

Ах эти руки трудовые

Учили ликвидаторы, конечно же, и чтению, русскому языку, причем не только правописанию, но и правильному произношению. К слову, навыки письма взрослые ученики осваивали составлением анкет и заявлений.

И эти анкеты сохранились! Ох и тяжко давался труд по их заполнению взрослым людям. Их руки, привыкшие держать кувалду или лопату, поднимать и таскать тяжести, тянуть такелаж на парусных судах, плохо держали карандаш, дрожали, буквы получались кривыми и прыгающими. И ошибок было немало. Легче письмо давалось молодым. Они даже пытались украшать буквы разными завитушками, строчки получались ровнее, и ошибок почти не было. На это тербовалось пять с половиной месяцев занятий по три раза в неделю. При этом никто от работы освобожден не был, хотя в день занятий у учащихся рабочий день по закону был немного меньше.

Тяжко ученикам было. Но у меня гораздо больше сочувствия вызывают учителя. Бедные ликвидаторы! Вот уж кому приходилось ломать голову над тем, как объяснить простейшие вещи взрослому человеку. В гимназиях этому не учили. Правда, ликвидаторов снабжали методической литературой, но она вряд ли могла учесть все варианты восприятия материала большими дядями и тетями. Учителям приходилось самим заполнять эти пробелы. И они справлялись. В отличие от меня, который так и не смог объяснить своему деду, как правильно работать с компьютерной мышкой.

Андрей КИРОШКО.

Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript


 

 

Ночь 20-х годов

В истории Мурманска было два периода, которые с высоты сегодняшнего времени выглядят, без преувеличения, страшными

Первый из них начался практически сразу после установления в городе советской власти и длился практически до конца 20-х годов. Второй - это годы Великой Отечественной войны. И если военное лихолетье страшно для человека уже в силу физической возможности погибнуть, то двадцатые поражают какой-то дикой безысходностью, жуткими условиями существования, а для некоторых жителей и потерей человеческого облика. Итак, трудные двадцатые.

Без еды, но с загсом

Мурманск в начале двадцатых годов оказался в очень сложной ситуации. Подходили к концу запасы продовольствия и других жизненно важных вещей, оставленные еще интервентами. Ждать помощи от государства, в котором только что закончилась гражданская война, не приходилось. На наш взгляд, новое руководство города тоже сделало далеко не все, что было в его силах. В частности, в течение 1920 и 1921 годов можно было привести в порядок жилье, хотя бы, например, бараки и больницы, возможно, даже построить новое, чтобы уменьшить скученность населения. Но этого сделано не было, что и привело к печальным последствиям.

На первом же после установления советской власти заседании Мурманского уездного исполкома 23 февраля 1920 года в числе прочих принимается решение о запрещении вывоза продуктов из города и обыске квартир, в которых имеются значительные запасы продовольствия. Для предотвращения вывоза продовольствия создаются заградительные отряды. Все запасы, превышающие трехмесячную норму, изымаются. При этом предписывалось щадить самолюбие населения. Этим же документом создается чрезвычайная санитарная комиссия в Мурманске. Лиц, не исполняющих ее приказы, разрешено привлекать к суду ревтрибунала как контрреволюционеров.

Кроме изъятия продуктов (а затем и их жесткого нормирования) реквизициям подверглась также мебель. В частности, решением мурманского ревкома из дома убитого адмирала Кетлинского было взято 10 стульев, 3 кресла и диван. Весь это скарб доставили в центральный рабочий клуб. Оплату реквизированного добра производили по твердым ценам.

Согласно протоколу № 2 исполком Мурманска взялся и за искоренение в городе проституции. Для этого всех жриц любви решили переписать и отправить на медобследование, а венерических больных - на лечение. Руководители города, в котором живет в этот момент около трех тысяч человек, снова возвращаются к продовольственному вопросу. На этот раз санкции распространяются на неработающих. Решено выселить их из города. Правда те, кто проявит желание работать, могут остаться.

Несмотря на такие строгости, жизнь продолжается. В «Полярной правде» (тогда она называлась «Известия Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов») 22 апреля 1920 года дается объявление о работе загса. Заключение браков производится по понедельникам, вторникам и четвергам с 11 до 15 часов. А вот заявления о рождении и смерти можно подать в любой рабочий день, главное, уложиться в трехдневный срок. В ноябре этого же года выходит постановление об организации в городе яслей и детских площадок. «Предложить издать обязательное постановление о доставке специально установленной нормы молока от каждой коровы для детских столовых», - говорится в другом документе этого периода.

Вшивая действительность

В городе - страшная скученность. Жилья не хватает катастрофически.

В январе 1921 года дело доходит до создания Чрезвычайной жилищной комиссии. Появились случаи возвратного и сыпного тифа. Эти болезни больше всего проявляются зимой, когда холод заставляет людей подолгу находиться в помещении. Переносчик - платяная вошь. Профилактика - мытье и стирка. Но с водопроводом в Мурманске - проблемы. Его, по сути, нет.

Типичным примером мурманского общежития 1921 года является барак № 491, в котором живут работники больницы. Дощатое строение без засыпки между стен, без потолка, с дырявой крышей. В оконных рамах не хватает стекол, их заменяют тряпками, стены промерзают и внутри покрываются инеем и льдом. В бараке размером примерно 18 на 9 метров живет 31 человек. Из-за скученности, отсутствия кладовок и кухни чистоту в помещении соблюдать невозможно, тараканов и клопов - масса.

Неурожай 1921-го года привел к тому, что в Мурманск, спасаясь от голода, стали прибывать люди из центральных областей страны, что обострило квартирный вопрос. Только с декабря 1921 по май 1922 года зафиксировано 577 случаев сыпного тифа и 983 - возвратного. И это в городе, где живут всего-то около 4000 человек.

Барак № 570

Это дощатое строение без потолков, с трещинами в крыше и совершенно неутепленными стенами выполняло функцию инфекционной больницы. Мытье полов даже горячей водой здесь приводит к появлению слоя льда. Печи не исправны, а потому не могут поддерживать нормальную температуру. Для защиты больных от холода их приходилось класть на койки в валенках, тулупах и шапках, отчего больница теряла свое лечебное назначение, превращаясь попросту в свалочный пункт, источник распространения заразы. А если печки все же удавалось раскочегарить, то от сильного жара начинала парить сырая древесина и в палатах образовывался туман.

Лишь в июле 1922-го то ли из-за прихода тепла, то ли из-за оттока пришлых болезнь очень резко пошла на убыль. Показательно, что в соседних Коле и Александровске случаи заражения тифом были единичны.

А в Мурманске и в дальнейшем фиксировалось немало случаев заболевания тифом. В частности, в начале тридцатых годов в сводках ОГПУ значилось несколько десятков заболевших. И это тоже было связано с большим притоком новых людей. Но того, что произошло зимой 1921-1922 года, уже не повторилось. Власть, пусть и с трудом, смогла не допустить эпидемии.

Мурманск в оперсводках

Настроения в городе чутко улавливали органы ОГПУ, которые несколько раз в месяц составляли соответствующие сводки. Чаще других в эти обзоры попадали грузчики порта. Работы в те годы у них было немного, пароходы отнюдь не выстраивались в очередь на разгрузку. Дело осложнялось еще и тем, что расценки на данную работу постоянно снижались. И грузчики за словом в карман не лезли.

В год десятилетия Октябрьской революции в городе обсуждали официальные итоги, опубликованные в специальном манифесте. «Вот в газетах писали о наших достижениях, - приводятся слова недовольства грузчиков в сводке ОГПУ за ноябрь - декабрь 1927 года. - А нам зарплату снизили. В 1924 году за вагон экспорта нам платили 25 рублей, а в прошлую экспортную кампанию - 12 руб. 50 коп. Вот Разину (начальник порта) и Макарову (начальник Муркомага) зарплату не понизили, они делают, что хотят. Правильно оппозиция говорит, что коммунисты - это новое дворянство, которое забыло нас».

Под оппозицией имелись в виду Троцкий и Зиновьев, которых как раз в 1927 году исключили из партии и сняли со всех занимаемых постов. В СССР было немало их сторонников, и власти не без основания считали, что они могут организовать выступления в поддержку своих вождей. В Мурманске чекисты вроде следов заговора не обнаружили, но очень внимательно следили за разговорами горожан.

О Пасхе и лихих финансистах

Попадали в обзоры чекистов и отдельные случаи из жизни города и горожан. Так, например, в мае 1929 года подробное описание получил казус с комсомольской инициативой отменить выходные в пасхальные праздники. В тот год они приходились на 4, 5 и 6 мая, то есть следовали сразу за 1 мая, которое тоже было нерабочим. Курьез произошел на станции Мурманск. Когда инициатива была уже принята, из Дорпрофсоюза пришла телеграмма с категорическим требованием остановить работы в Пасху. Это стало полной неожиданностью для партийных органов Мурманска, которые и были, по сути, главными инициаторами этой затеи. По авторитету коммунистов был нанесен сильный удар, о чем и сообщали мурманские чекисты.

Крайне нездоровая ситуация сложилась в 1929 году в окружном финансовом отделе (ОКРФО). Его начальник был не в состоянии читать документы. Батя, как называли на службе начальника, занимался лишь разговорами, а его работу делали другие. Дисциплина отсутствовала напрочь. Среди сотрудников процветала карточная игра, длившаяся иногда сутками. В ходе нее проигрывались даже выданные ссуды. А в общежитии работников ОКРФО творились вещи вообще очень некрасивые. Пьянство было повсеместным, нередко случались и драки с применением револьверов.

Но подобные случаи были в Мурманске все же редкостью. И именно в силу своей исключительности попадали в сводки ОГПУ. Делать по ним далеко идущие выводы не следует. Но из песни слов не выкинешь - случалось в мурманской истории и такое.

Андрей КИРОШКО.

Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript


 

 

 

 

 

 


Страница 1 из 2
100-let-arch
100-let-arch
logo80
100let
logodobro